Краса и гордость Севера

[Zaporizhia]

Неплохое место для перезагрузки, ну и северная атмосфера остаётся на месте  судя по составу чемпионат не был подгружен сразу? Если подключать по ходу дела, то как раз и бывает, что игра генерирует 27 летних новичков с первым сезоном в футболе в клубе.

Возможно, это будет отправная точка для долгого и славного пути героини в мужском футболе, и история превратится в полноценный jorneywoman с упором на северные страны (или северные города, если Бириту позовут в Германию или Англию)
Верно, Финляндии изначально не было даже на "только просмотр". Из-за этого в местных клубах встречаются не только способные возрастные новички, но и мужики с 10-летними паузами в карьере 

Состав прямо намекает на 3-4-3. Правда нужен Таргетмен хороший. Хотя, можно и с Л9 сыграть 

С высокой вероятностью Бирита действительно изменит себе и отойдёт от 4-5-1 в пользу вариации с большим числом нападающих    К тому же, ХИК как раз ведёт переговоры с молодым форвардом из второго дивизиона Колумбии, который идеально впишется в новые схему и тактику.

[Zaporizhia]

Неожиданный ассистент

– Без обид, но я не поеду в ХИК. У меня есть цель перерасти пост ассистента и возглавить свой нынешний клуб.
– Я тебя услышала. Тогда оставайся. И возглавь этот чёртов «Эльфсборг», раз уж ты так решила.
– Узнаю свою сестрёнку. Уверена, ты и без меня справишься на «отлично»! Рада была тебя услышать, Бири. И прости.

Телефонный разговор закончился спокойно, без драм и недосказанности. Но когда я положила телефон на стол, квартира вдруг показалась ещё тише, чем прежде. Только что мне отказала моя старшая сестра. Дурита была важнейшим человеком в моей тренерской жизни. В Б68 именно она долгие годы была рядом, сначала как «душа раздевалки» и третий капитан команды, а затем как почти незаменимый противовес моей жёсткости в роли ассистента. Дурита лучше чувствовала командный настрой, тоньше работала с футболистками, быстрее замечала их внутренние надломы. Временами между нами случались тяжёлые споры, но именно на этом напряжённом, честном сочетании двух разных характеров и держалась большая часть силы сестринского тандема. После моего расставания с Б68 наши пути, разошлись. Дурита довольно быстро получила работу в Швеции и устроилась ассистентом в женскую команду «Эльфсборга». Работа ей нравилась, клуб ей доверял, и, судя по слухам, всё идёт к тому, что она в скором времени возглавит шведский коллектив. Я не злилась на Дуриту, а в глубине души даже гордилась ею. Однако проблема от этого никуда не делась. Мне действительно был нужен ассистент. Не просто лицо для заполнения штата, а человек, с которым можно будет строить команду. Человек, которому не придётся объяснять каждую мысль с нуля. Человек достаточно сильный, чтобы не раствориться в тени меня, но и достаточно умный, чтобы не превратить тренерский штаб в площадку для революции под знамёнами эгоизма и личных амбиций.

В итоге первые несколько дней января прошли в странных, бесплодных размышлениях. Я много ходила пешком по зимнему Хельсинки, иногда без особой цели. Заходила в пустые кофейни, брала блокнот, делала наброски будущего тренировочного процесса, схемы прессинга, варианты стандартов, возможные роли для игроков ХИК. Но между всеми футбольными линиями и стрелками всё равно стоял один и тот же вопрос: «Кто захочет идти в ХИК к женщине-тренеру в ассистенты?». В мужском футболе и без того было достаточно скрытого высокомерия, а порой и откровенного презрения. Моё назначение многие восприняли как нечто ненормальное, временное, почти вызывающее. Кто-то в прессе осторожно говорил про «смелый опыт». Другие – про «дань толерантности». А третьи – про «сомнительную авантюру». И если уж ко мне даже «безопасная» финская пресса относились с таким подозрением, то чего ждать от кандидатов на пост ассистента?

Седьмого января, уже ближе к вечеру, когда я сидела в своём кабинете на клубной базе и просматривала пакет видео по молодым игрокам, на экране телефона высветился незнакомый международный номер. Французский? Я нахмурилась. На секунду подумала, что это какая-то ошибка. Но всё же ответила. На английском, который теперь использую каждый день:
– Слушаю.

В трубке по-английски ответил мужской голос. Мягкий, чуть приглушённый, с заметным французским акцентом:
– Добрый вечер. Я говорю с Биритой Нильсен?
– Да. А вы кто?

Небольшая пауза.
– Меня зовут Усман Дембеле.

Я непроизвольно откинулась в кресле и на несколько секунд пришла в замешательство. Имя прозвучало слишком неожиданно, слишком не из того мира, в котором я находилась последние дни. Усман Дембеле – знаменитый французский футболист, один из самых ярких игроков своего поколения, человек, за карьерой которого следила вся Европа. Да что уж там – весь мир. Полгода назад он завершил карьеру, и с тех пор его имя мелькало в медиа то в контексте прощальных матчей, то в разговорах о его будущем, но уж точно не рядом со мной.

– Извините, – медленно сказала я. – Усман Дембеле?
– Именно. Простите, если звоню в неподходящее время.

Я кинула взгляд на тёмное окно, где отражался мой силуэт.
– Нет. Время подходящее. Просто сам звонок... мягко говоря, неожиданный.

В голосе француза послышался смешок.
– Понимаю. Да и для меня тоже. Просто я хотел поговорить с вами лично.
– Я вся во внимании.

Дембеле подбирал слова медленно, с заметной осторожностью, как человек, который понимает странность собственного поступка, но всё же решил довести его до конца:
– Скажу сразу: я не очень хорошо знаком с вашей полной историей. Знаю о вас не так много, как, наверное, следовало бы. Но я видел кое-что, чего мне хватило, чтобы запомнить ваше имя.
– И что же?
– Я был на ответном финальном матче женской Лиги Европы... – продолжил он. – Тогда, позапрошлой весной. Б68 играл против «Парижа». Вы всухую разгромили их в гостях, забили три безответных мяча.

Моё лицо невольно замерло. Тот матч я помнила буквально по секундам. В тот вечер Мара, Нита и Аманда сотворили то, о чём грёзит любой тренер. И именно тогда вся Европа узнала, на что способен деревенский коллектив с крошечного архипелага.
– Я был на стадионе вживую, — сказал Усман. – И, честно говоря, это было одно из самых странных и сильных впечатлений за последние годы моей карьеры. Маленький клуб с Фарер, который приезжает в Париж и не просто не боится, а буквально душит соперника. Ваша команда играла так, будто точно знала, кто она. Это было невероятно!

У меня дрогнули губы. В голове пронёсся целый ворох воспоминаний о главном триумфе моей недолгой карьеры.
– Спасибо, – тихо ответила я.
– И я хочу, чтобы вы знали: это стало одним из поводов, почему я вообще начал думать о тренерстве. Не единственным, конечно. Но важным. Тогда я впервые поймал себя на мысли, что футбол можно строить не только талантом игроков, но и ясностью тренерской идеи.

Теперь я слушала его совсем иначе. Разговор переставал казаться нелепой случайностью. В нём проступало что-то более серьёзное, и при этом неожиданно честное.
– И почему вы звоните мне сейчас? – спросила я.

На другом конце линии раздался короткий вздох.
– Просто эти полгода были... непростыми для меня.

Голос Дембеле стал чуть жёстче. Он рассказал о том, как пытался начать тренерский путь. Он встречался с руководителями, активно предлагал себя всем свободным командам в топ-5 европейских лиг и не только. Но везде получал отказ.
– Последней такой командой был ХИК, — подытожил он свой рассказ. – Иронично, правда? Я лично выходил на них. Мне казалось, что северный клуб, возможно, посмотрит на мой опыт иначе. А в итоге назначили вас.

Он произнёс эту фразу без злобы, скорее как констатацию факта.
– И вы решили, что проблема в расизме? — прямо решила спросить я.

На секунду повисло молчание.
– Возможно, – так же прямолинейно ответил Усман. – Или хотя бы в том, что для европейских клубов есть типы людей, которых им комфортно видеть во главе, а есть те, кого они на автомате считают чужими. Это не проговаривается вслух, а иногда прячется за словами про неподходящий профиль, недостаток опыта или желание выбрать более понятного кандидата. Но в какой-то момент ты начинаешь чувствовать общий рисунок.

В этот момент я медленно кивнула, хотя француз, конечно, не мог этого видеть.
– Мне понятны ваши чувства, – сказала я после некоторой паузы.

А ведь я действительно понимала. Пусть и не буквально, но природа этого барьера была мне очень знакома. В мужском футболе я и сама уже столкнулась с тем, что тебя оценивают не только по знаниям, не только по работе, но и по тому, насколько удобно окружающим видеть тебя в этой роли.
– Футбол сейчас довольно предвзят и для женщин тоже, – продолжила я. – Только эта самая предвзятость может выглядеть по-разному. Но само ощущение, что тебя заранее считают не вполне «подходящим» кандидатом, мне знакомо.

На другом конце на десяток секунд воцарилась тишина. Потом Дембеле тихо сказал:
– Именно поэтому я вам и позвонил.

Пазл сложился. Дембеле не искал просто разговора, сочувствия или символического контакта с человеком, которого однажды увидел на тренерской скамейке в Париже. Он что-то задумал.
– Я хочу предложить вам кое-что, – сказал Усман уже заметно увереннее. – Возможно, вы сочтёте моё предложение полным безумием. Но безумие – это как раз то, что иногда и двигает футбол вперёд.

Впервые за разговор я чуть улыбнулась:
– Выкладывайте, что это за предложение такое.
– Я хочу стать вашим ассистентом. Понимаю, что это неожиданно. У меня нет опыта работы в штабе на таком уровне. Зато есть огромный опыт игры на самом верху. Я знаю, как мыслят большие раздевалки. И знаю, как работают топ-команды изнутри. Понимаю динамику атакующей игры, пространство, ритм, импровизацию, давление, психологию элитных игроков. Я могу привнести в команду инновационный подход, в смысле живого понимания футбола на самом высоком уровне. И, что важно, я не прихожу как человек, который считает, будто уже всё знает. Напротив: я думаю, что смогу очень многому научиться под вашим началом! Чтобы потом, когда придёт время, наконец получить достойное предложение и уже самому занять пост менеджера.

Я поднялась из кресла и медленно подошла к окну. Подумать только: ещё несколько дней назад я задавалась вопросом, кто вообще захочет идти ко мне в штаб. И вот теперь со мной на этот счёт общается человек, которого знала вся футбольная Европа. И сам предлагает стать моим помощником. Женская логика подсказывала осторожность, но мой профессиональный инстинкт твердил совсем иное.
– Усман, – сказала я наконец, – вы хоть понимаете, во что ввязываетесь?

Он коротко рассмеялся.
– Думаю, не до конца. Но именно поэтому это и интересно.
– Вокруг нас обоих будет шум.
– Ну и пусть.
– Вам будут говорить, что вы пошли не тем путём.
– Мне уже много чего говорили.
– А если не получится?
– Тогда не получится, — спокойно ответил француз. – Но это всё равно будет настоящий опыт, а не бесконечное ожидание, пока кто-то наконец решит, что я им подхожу.

Я провела ладонью по холодному стеклу и вдруг почувствовала то редкое внутреннее совпадение, когда решение уже принято ещё до того, как его произнесли вслух.
– Хорошо. Я согласна.

На том конце линии несколько секунд стояла тишина, а потом Усман выдохнул с такой искренней радостью, что вызвал у меня неловкую, но настоящую улыбку.
– Правда?
– Конечно правда. Если вы готовы к серьёзной работе, а она будет именно такой.
– Я готов.
– Тогда прилетайте в Хельсинки. Через три дня сможете быть здесь?
– Смогу.
– Отлично. За это время я постараюсь согласовать с ХИК все формальности.
– Спасибо вам, Бирита.
– Поблагодарите меня после первой тяжёлой недели, если не передумаете.
– Не передумаю. Трудностями меня не напугать!

На этом разговор закончился, а я ещё некоторое время стояла у окна, не двигаясь.
Следующим утром руководство ХИК, мягко говоря, удивилось. И всё-таки кандидатура Дембеле была согласована, практически сразу. Ровно через три дня Усман Дембеле прибыл в заснеженный Хельсинки. На базе ХИК его встретили сдержанно, с типичной северной деловитостью. Но даже сквозь эту финскую сдержанность чувствовалось: все понимают, что происходит нечто крайне необычное. Я впервые увидела его в клубном коридоре у переговорной. На нём были тёмное пальто и чёрная шапка, а в руке небольшая спортивная сумка, как будто с подписания контракта он сходу собирался организовать тренировку.

– Усман, – сказала я, подходя ближе.
– Бирита.

Мы обменялись рукопожатием.
– Добро пожаловать в Хельсинки.
– Спасибо. Здесь холоднее, чем я ожидал.
– Привыкнете.
– Надеюсь. Потому что уезжать я пока не собираюсь.

Это было сказано с улыбкой, но в словах чувствовалась серьёзность. Через час все документы были подписаны.

Так Усман Дембеле официально стал моим ассистентом в ХИК. И, вероятно, первым союзником. Похоже, что именно с этого странного, почти невероятного январского союза в ХИК по-настоящему началась новая эпоха.

P.S.

Это последняя интерлюдия. Через 10 дней защищаю вторую «вышку», после этого смогу спокойно доиграть первый сезон Бириты в Финляндии и опубликовать сезон-главу