[FM24] Белфаст-Лох

[Sedric]

На рассвете Белфаст-Лох казался огромным зеркалом, оставленным между зелёными холмами. Ночь ещё не успела окончательно уйти: она пряталась в складках далёких склонов, лежала сизой дымкой над водой и тонкими тенями цеплялась за камни на берегу. Но восток уже светлел, и небо медленно наливалось красками — сначала холодным серебром, потом бледной лавандой, а следом мягким персиковым светом.
Залив просыпался неспешно. Его вода была почти неподвижна, лишь изредка по гладкой поверхности проходили длинные волны, похожие на складки тяжёлой ткани. Они возникали где-то далеко, под склонами на противоположном берегу, и бесшумно тянулись к суше, пока не рассыпались у самой кромки мелкой прозрачной рябью.
Над водой кружили чайки. Их голоса звучали то резко и близко, то глухо и отдалённо, словно ветер переносил их из одного конца залива в другой. Птицы парили над светлеющей поверхностью, на мгновение замирали в воздухе, поворачивали крылья навстречу утреннему потоку и снова уходили вверх. Иногда одна из них внезапно складывала крылья и падала к воде, оставляя после себя всплеск и быстро расходящиеся круги.
На отмели темнели водоросли, принесённые приливом. Между камнями собирались маленькие морские лужицы, в которых отражалось небо. Там, среди песка и раковин, начиналась своя незаметная жизнь: шевелились крошечные существа, медленно раскрывались створки моллюсков, покачивались тонкие зелёные нити морской травы.
Запах соли смешивался с прохладой мокрой земли. Он проникал в одежду, оставался на губах и будто напоминал каждому, кто выходил к берегу, что залив живёт по собственному древнему расписанию. Прилив приходил, отлив уходил, ветер менял направление, облака собирались над холмами и рассеивались. Всё остальное казалось временным рядом с этим спокойным круговоротом.

Постепенно на воде начали появляться лодки. Сначала из тумана возник один тёмный силуэт, затем другой. Они двигались медленно, будто не желали тревожить утро. Дальше, ближе к середине залива, прошёл крупный корабль. Его низкий гул прокатился над водой, коснулся берега и растворился среди холмов. За кормой осталась широкая светлая полоса, и неподвижное зеркало Белфаст-Лоха на несколько минут покрылось пересекающимися волнами.
Солнце поднялось выше. Теперь оно отражалось в заливе ослепительной дорожкой, по которой, казалось, можно было уйти прямо к горизонту. Берега стали чётче. Проявились дома, пристани, деревья, дороги и башни, ещё недавно скрытые утренней мглой. Влажная зелень вспыхнула множеством оттенков — от почти чёрного мха на камнях до молодой травы, яркой и свежей после ночного дождя.
Вдоль побережья тянулась дорожка. По ней уже проходили первые люди: бегун в лёгкой куртке, женщина с собакой, пожилой мужчина, державший в руках бумажный стаканчик с горячим кофе. Все они время от времени смотрели на залив, словно проверяли, на месте ли он. И каждый раз вода отвечала блеском, криком чаек и ровным дыханием волн.
Если идти по этой дороге, оставляя открытое пространство Белфаст-Лоха за плечом, берег начинал понемногу меняться. Морская ширь не исчезала сразу. Она ещё долго мелькала между деревьями и крышами, возникала в просветах улиц, серебрилась за оградами парков. Но к её солёному дыханию постепенно примешивались другие запахи: мокрая кора, свежий хлеб, дымок из кухонных труб, кофе из маленьких заведений, бензин с просыпающихся дорог.
Так залив незаметно передавал путника городу.
Впрочем, Ньютаунэбби не встречал гостей парадными воротами и не пытался поразить их одной величественной площадью. Он открывался постепенно — квартал за кварталом, улица за улицей, как большая книга, составленная из множества непохожих друг на друга глав. В одной из них слышался шум побережья, в другой шелестели деревья на склонах, в третьей звенели чашки в кафе, а в четвёртой футбольный мяч глухо ударялся о стену за домами.
Город раскинулся между заливом и возвышенностями. Из-за этого в нём всегда чувствовалось присутствие двух стихий. С одной стороны лежала вода — широкая, переменчивая, открытая ветрам. С другой поднималась земля, покрытая садами, парками и жилыми районами. Улицы то спускались к побережью, то уходили вверх, и порой достаточно было завернуть за угол, чтобы между домами неожиданно открылся далёкий светлый простор Белфаст-Лоха.

Ньютаунэбби словно был собран не по строгому плану, а по памяти. Старые поселения, новые жилые кварталы, торговые улицы, тихие переулки и зелёные пространства со временем соединились, но не утратили своих характеров. Каждый район продолжал жить в собственном ритме.
Ближе к центру городской шум становился гуще. Магазины поднимали решётки, открывались пекарни и небольшие кафе. Из дверей вырывались запахи масла, теста и крепкого чая. За стойками здоровались с постоянными посетителями, не дожидаясь заказа: здесь многие знали, кто предпочитает кофе без сахара, кто покупает по утрам две булочки, а кто каждую пятницу берёт пирог для всей семьи.
В Ньютаунэбби вообще многое держалось на таких почти незаметных связях. Сосед мог забрать посылку, если хозяев не было дома. Продавец откладывал нужную вещь для покупателя, обещавшего зайти вечером. Водитель автобуса подождал бы несколько секунд человека, бегущего к остановке под дождём. Учитель помнил старшего брата нового ученика, а владелец мастерской знал, какая машина принадлежит кому на соседней улице.
Город не был маленьким, но часто вёл себя как большая деревня, где расстояния измеряются не километрами, а знакомствами.
Но стоило свернуть с оживлённой улицы, как Ньютаунэбби снова становился тихим. За рядами домов прятались небольшие сады. В них росли яблони, звенели подвесные украшения, стояли старые деревянные скамейки. На заборах сидели птицы, а на дорожках после дождя появлялись блестящие следы улиток. Иногда в открытом окне слышалось радио, где-то работала газонокосилка, где-то ребёнок звал собаку.
Особое место в облике города занимали возвышенности. Карнмони-Хилл поднимался над улицами как зелёный наблюдатель. Его склоны хранили тишину, которой не хватало внизу. Там пахло травой, влажными листьями и землёй. Тропинки петляли среди деревьев, становились круче, выходили на открытые участки, откуда город представал совсем другим.
С высоты Ньютаунэбби уже не казался набором отдельных районов. Крыши соединялись в единый узор, дороги превращались в тонкие серые линии, а Белфаст-Лох снова выходил на первый план. Он лежал вдали огромной светлой чашей. В ясную погоду вода сияла, в пасмурную становилась стальной, а перед дождём почти сливалась с небом.
На вершину поднимались самые разные люди. Одни приходили ради прогулки, другие выгуливали собак, третьи искали место, где можно ненадолго остаться наедине с собой. Здесь строили планы, принимали решения, мирились после ссор и молчали, когда слова были не нужны. Город шумел внизу, но его шум поднимался к вершине уже смягчённым, похожим на далёкий гул моря.
В парках Ньютаунэбби времена года сменяли друг друга особенно заметно. Весной дорожки окружала молодая зелень. После дождя воздух становился почти прозрачным, и каждая почка на ветке казалась ярче. Летом поля наполнялись играми, пикниками и долгими вечерами. Осенью ветер гнал по земле медные листья, которые собирались у скамеек и оград. Зимой деревья стояли тёмными силуэтами, а редкий снег превращал привычные лужайки в незнакомые белые пространства.
Городской день складывался из тысяч звуков. Утром гудели автобусы и хлопали двери автомобилей. В школах звенели звонки. На складах двигалась техника. В магазинах шуршали пакеты. После полудня в парках становилось слышно детские голоса. К вечеру оживали кухни, зажигались окна, а из заведений доносилась музыка.
И всё же среди этих звуков один повторялся особенно часто — удар футбольного мяча.
Мяч катился по асфальту, прыгал по траве, врезался в металлические ограды и возвращался к игрокам от кирпичных стен. В него играли на школьных площадках, во дворах и на свободных полянах. Ворота обозначали рюкзаками, куртками, камнями или двумя пустыми бутылками. Матчи начинались после фразы «только до трёх голов», но редко заканчивались вовремя. После третьего гола обязательно решали играть до пяти, затем до победного, а потом продолжали, пока темнота не скрывала мяч.
Именно на одном из таких полей, за невысоким общественным зданием, впервые появилась мысль о клубе.
Поле было неровным. У одной боковой линии трава росла густо, у другой земля после дождя превращалась в грязь. Сетка на воротах давно порвалась, и за каждым сильным ударом приходилось бежать к кустам. Но по вечерам здесь собирались люди из разных частей Ньютаунэбби.
Кто-то приезжал после работы. Кто-то приходил пешком, неся бутсы за шнурки. Молодые игроки появлялись раньше остальных и сразу начинали бить по воротам. Более опытные сначала долго разминались, жалуясь на колени, но с первым свистком забывали о возрасте и усталости. И возник здесь одним прекрасным днём местный футбольный клуб с именитым небританским названием «Боруссия».

Деньги собирали всем городом. Владелец небольшой автомастерской оплатил часть комплектов формы. Пекарня поставила коробку для пожертвований возле кассы. Хозяин кафе пообещал кормить игроков после домашних матчей со скидкой. Один из родителей нашёл старую аптечку, другой передал комплект тренировочных фишек. Кто-то подарил сетки для ворот, кто-то напечатал афиши, а кто-то просто приходил по субботам и помогал размечать поле.
У «Боруссии» появился тренерский свисток, две сумки мячей и старый микроавтобус, который заводился только после нескольких попыток. На его борту собственноручно нарисовали название клуба. Буквы вышли немного неровными, зато их было видно издалека.
А пока над Ньютаунэбби расходились облака. На мокрые улицы падал солнечный свет. Вдалеке серебрился Белфаст-Лох — тот самый залив, который каждое утро встречал город солёным ветром и криками чаек. Его волны продолжали свой вечный путь к берегу, а между побережьем и зелёными холмами начиналась новая история.
История клуба по имени «Боруссия».

Небольшая информация о сейве

Сейв: Northern Ireland D15.
Протеже: Sedric Musaev (KG).
Ограничений на трансферы: нет.
Цели на сейв: нет.
Планы на реалистичность: нет.

Игра в своё удовольствие с небольшим описанием. На любительском этапе клуб будет проходным двором. Усиление состава любым доступным легальным способом без сторонних программ, на первоначальном этапе усердный ручной поиск и отсев.
Имеется опыт с игрой в D20 Англии, удавалось вплотную подойти к Ванараме, но при переходе с любителей на полупрофи в какой-то момент после серии провальных трансферных окон последовала череда неудач с результатами и увольнение.

[Nemo]

Northern Ireland D15.  - апдейт проверялся на тестовом прогоне? чтобы не было как в одной из историй которая была уже и  Англия с похожим количеством лиг и после одного из сезонов не произошла генерация нового из-за ошибки в каком-то из многочисленных плей-офф нижних лиг.