Цитата: Ramsetti от 01 апреля 2025, 02:13:31ОБНОВЛЕНИЕ АПРЕЛЬ 2025.

Старт сейва - 03-06-2024.
Включено в сейв:

• Трансферы и аренды 24/25 от 31-03-2025 by sortitoutsi.
  
• FMRTE Реальное расписание и результаты 23/24
• Повышение реализма от Davencid Апрель 2025
• Изменения игроков(CA/PA) на сезон 24/25 от Davencid Апрель 2025. Более 2 млн изменений.
• Более умные менеджеры от Davencid и реальные схемы
• Новые игроки, персонал, прочие улучшения базы данных by DataTweaks 8.8 Март 2025. Архив с фото: https://disk.yandex.ru/d/AeSnwjmYfIG-1A
• Улучшение 3D-стадионов по всему миру by priority76. Например, нет столиков и пустых углов, где этого в реальности и не должно быть.
• Реальные названия клубов и турниров by Sortitoutsi
• Реальные цвета клубов by Nik33's
• Реальные цвета соревнований by ianvou
• И множество еще по мелочам

База: 117,000 игроков, 25 играбельных стран.
Минусы: Из-за того, что кубки и плей-офф симулируются, то МЮ без еврокубков, т.к. не выиграл кубок Англии.

Скачать готовый сейв: https://disk.yandex.ru/d/gTUlMv1c-0MT4Q
---
1. Моя папка Editor Data 31-03-25: https://disk.yandex.ru/d/PdVJiEMcN2ENlQ - замените свою и создавайте свой сейв.
2. Реальные рекламные щиты в соревнованиях https://fmfan.ru/index.php?topic=1903.0
3. Улучшения газонов на стадионах https://www.fmscout.com/a-fm24-enhanced-turf-textures.html
4. Реальные 3D-мячи соревнований(распаковать в папку graphics): https://disk.yandex.ru/d/Wd9FewfzNVC5Yg
5. Скин FME 24 | 1920x1080 - 95/100/110% - DF11 лица: https://disk.yandex.ru/d/-hDNkshn3X6ZDw

а значит готовый сейв надо закинуть в editor data или куда? И новых игроков, персонал и т.д. надо отдельно закидывать в editor data?

Совершенно неожиданно Алессио нашёл новый клуб (или тот его) практически сразу же после окончания сезона. В лигах Гвинеи и Мали пока никаких вариантов нет, а пропускать целый сезон сиьнор Марино был не намерен. Время - деньги, как говорится. Пусть и небольшие - всего 1400 евро в год. Именно такую сумму его предложили в клубе Les Astres FC de Douala, куда он направил свои загорелые итальянские стопы. На удивление, всё прошло быстро и без сучка, без задоринки: Алессио подал заявку на вакантное место менеджера - президент клуба уже через день откликнулся, а ещё через пару дней провёл с ним собеседование и принял его на работу, на должность главного тренера. Все это заняло не более пяти дней. Вот бы так и в Европе!  

"Небесные светила" (так с французского переводится les astres) - ровесники "Пантер", оба клуба были основаны сравнительно недавно, в 2002 году. Но если "пантеры" выиграли в прошлом году Элит Лигу 2, а в этом, "на багаже Алессио Марино", взял Кубок (обыграв в финале 2:0 теперь уже экс-чемпиона Юньон Спортив де Дуала) и занял итоговое 8-е место в чемпионате под руководством своего нового главного тренера - легенды сборной Патри́ка Мбома́, то у "астр" нет и этого. Их пока что лучший период, пришёлся на время с середины 2000-х по середину 2010-х. В это время они дважды брали "бронзу" - в 2005 и 2006 годах и трижды - "серебро", в 2010, 2011 и 2013 годах, а также трижды доходили до финала Кубка - в 2007, 2009 и 2010 годах. Не густо, прямо скажем.

Правда, юниорская команда клуба в прошлом году выиграла свой турнир, а в этом году заняла в нём 10-е место - уже что-то, но игроков в ней очень мало, всего 7 юниоров. Плюс ещё 20 человек того же возраста или чутка постарше играют в дубле, занявшее за эти два сезона 7-е и 9-е места соответственно.

Прозвище клуба - les brésiliens de Bépanda (Бразильцы из Бепанды). Да, вот так, ни больше, ни меньше Версий происхождения этого прозвища две: из-за жёлтых майек с зелёной отделкой, в котороых играет команда, и из-за стиля игры команды, который похож на тот, что часто практиковала сборная Бразилии (ещё в доантифутбольную эру). Забивают "астры", и правда, немало: 60-32 голы в прошлом сезоне и, чуть хуже, 48-39, в этом. Не то, чтобы это был прямо тот самый легендарный "бразильский футбол", но что-то похожее, да

Название клуба, Les Astres, происходит от одной из марок пшеничной муки камерунской компании по переработке пшеницы (SCTB), владельца клуба и основной дочерней компании SADIPIN. А Бепанда - это самый густонаселенный район города Дуа́ла, многие жители которого приехали из Западной Африки и со всех уголков страны. Здесь находится Университет Дуа́лы и важный телекоммуникационный центр Камеруна. 

Что касается футбола, то Дуа́ла - это второй, вместе со столичным Я́унде, футбольный центр страны. На местном Стад де ла Реюнификасьо́н (фр. Stade de la Réunification), или Стадионе Воссоединения, вмещающем 39 000 зрителей, играют едва ли не все клубы города.  Во всяком случае, в ФМ - так точно Играть на таком красавце-стадионе - одно удовольствие!


Это Лё Астр, Юньо́н и Нью Стар из Элит лиги 1, Динамо, Мателот и Авьон из Элит лиги 2, а также Кайман, Леопард, Дуала Атлетик, Каджи́ Спорт Академи́ и... Ботафого, играющие в нижних лигах.

Из них чемпионами Камеруна были всего 3 клуба: Юньо́н - 5 раз (в последний раз - в 2012 году), Кайман - трижды в 1960х-1970х годах и Леопард также трижды в 1970-х годах, а также ныне не существующий Орикс - один из сильнейших клубов Камеруна 60-х годов, выигравший 5 титулов и 3 Кубка. Так что, "Астрам" есть к чему стремиться.

30 ноября 2032 года над Тофтиром висело низкое фарерское небо – тяжёлое, свинцовое, как будто и оно знало, что в этот день в маленьком местном женском футбольном клубе Б68 закончится целая эпоха. С утра дул пронизывающий ветер с фьорда. Он бился в окна, протяжно свистел в щелях. Последний день сезона всегда приносил усталость, и вместе с тем облегчение, но в этот раз воздух вокруг базы был особенно неподвижным. Слишком много поражений накопилось за последние месяцы. Слишком много взглядов отводилось в сторону. Слишком много разговоров обрывалось, стоило мне появиться в коридоре.

Сейчас мне тридцать три. Восемь сезонов назад я пришла в женскую команду Б68 почти девчонкой по тренерским меркам – нервной, злой, голодной до побед, с аналитическими распечатками, ноутбуком, который был старше половины состава, и убеждённостью, что даже маленький клуб из Тофтира может заставить уважать себя всю Северную Европу. Тогда надо мной смеялись. Говорили, мол, у Б68 нет денег, нет скамейки, нет инфраструктуры. Есть только ветер, травяное поле, паромное расписание и девочки, которые после тренировок идут на учёбу, работу или помогают дома. И что для клуба будет большой удачей, если под моим управлением он не будет проигрывать дублям КИ и ХБ по 0:10. Но тогдашняя я, Бирита Нильсен, пропускала всё это мимо ушей.

Я построила команду так, словно собиралась штурмовать не фарерский чемпионат, а всю футбольную карту континента. Я заставила футболисток считать сон, питание, пульс, фазу восстановления, процент выигранных верховых единоборств и количество касаний под давлением. Я вычищала из их жизни всё, что, по моему мнению, не служило победе. Опоздания – штраф. Неподготовленность – отстранение. Публичные жалобы – дисциплинарное взыскание. Любая мысль о том, что можно быть просто «хорошей командой», вызывала у меня почти физическое отвращение. И это работало.

При мне Б68 больше не был поставщиком очков. Он стал клубом, который начали бояться. Мы выигрывали дерби коммуны Нес, обходили в таблице фаворитов, выбивали из Кубка более богатых соперников, а полгода назад сотворили то, о чём на Фарерах ещё долго будут рассказывать как о чуде: выиграли Лигу Европы. Европейский турнир, который априори казался недосягаемым для команды с края Северной Атлантики. Тогда, в мае, Тофтир не спал всю ночь. В порту жгли огни, машины сигналили, дети бегали с шарфами Б68, ветераны клуба плакали в пабе, а меня качали на руках, словно я была не менеджером, а местным божеством. Меня называли архитектором невозможного. Моим именем хотели назвать детский турнир. Этот успех совсем не казался пределом возможностей для меня и того, что я построила. Но затем пришёл спад.

Ему предшествовал уход из команды нескольких очень важных футболисток – увы, хоть я и делала всё, что было в моих силах, иногда руководство само настаивало на выгодных продажах. После закрытия трансферного окна пошли тревожные звоночки в виде безвыигрышной серии на финальном этапе премьер-лиги. Потом случился болезненный вылет из квалификации Лиги чемпионов от финского ХИК. Б68 проиграл не безнадёжно, не унизительно, но так, как проигрывают команды, которые ещё не отошли от эйфории недавнего триумфа. Затем команда развалилась в Лиге Европы, отлетев от «Аякса». Между этими матчами случилось фиаско в поединке с МБ, где тофтирки, можно сказать, «короновали» нового чемпиона архипелага. Для нас же итогом стало последнее, четвёртое место. Для обычного клуба это было бы приемлемо, но не для команды, которая имела за плечами три титула подряд, а всего несколько месяцев назад держала над головой европейский трофей. А наиболее болезненный удар произошёл на самом финише сезона – конечно же, это был проигранный финал кубка страны клубу ХБ, осевшему в подвале первого дивизиона. Эта рана не закрывалась ничем. Она пульсировала в газетных заголовках, в радиостудиях, в комментариях болельщиков, в молчании раздевалки.

Когда секретарь сообщила, что председатель клуба Паули Соульшер ждёт меня в своём кабинете, я уже догадывалась, о чём будет наш разговор. Но никак не могла заставить себя принять тот факт, что ему предстоит произойти, ведь ещё совсем недавно всё было так идеально! Я шла по коридору клубной базы медленно, почти бесшумно. На стенах висели фотографии Б68: первый выигранный трофей – кубок первого дивизиона, победа в премьер-лиге, схватка с мадридским «Реалом» в позапрошлогоднем полуфинале, майский финал Лиги Европы. На одном снимке я стояла в центре, мокрая от шампанского, с поднятым кулаком и диким, почти мальчишеским выражением счастья на лице. Увидев последнее фото, я тут же отвернулась от него: сейчас настроение было диаметрально противоположным тому, что отпечатано на листе фотобумаги.


Паули Соульшер сидел за своим столом, обе его ладони лежали на папке. Он был человеком старой северной школы: немногословным, внешне спокойным до ледяной непроницаемости. Только то, что он не предложил ей сесть сразу, выдало напряжение.
– Проходи, Бирита, – сказал он наконец.
Я закрыла за собой дверь и осталась стоять.
– Говорите, господин Соульшер.
Паули кивнул на стул напротив. Я села, но совсем не расслабилась. В висевшем рядом зеркале отражалось моё лицо. Оно казалось резче обычного, с тёмными кругами под глазами. Последние месяцы высосали из меня всю энергию. Председатель открыл папку, не глядя на бумаги.
– Я скажу прямо. Совет клуба принял решение не продлевать с тобой контракт.
Слова прозвучали сухо, без наигранности, и от этого ударили сильнее. Я замерла. Будто ждала именно этих слов и в тот же момент отказывалась в них верить.
– Не продлевать? – переспросила я. – После восьми сезонов? После всего, что было сделано?
– Решение принято, – всё так же сухо сказал Паули. – Мы благодарны тебе за работу. Но результаты этого сезона признаны неудовлетворительными.
Тут во мне вспыхнуло.
– Неудовлетворительными? – мой голос сорвался на резкость. – Да мы полгода назад выиграли Лигу Европы, господин Соульшер. Лигу Европы! Вы вообще понимаете, что это значило для Б68? Для Тофтира? Для всего фарерского футбола? Мы сделали невозможное с составом, который в любой другой системе считался бы скромным. С ресурсами, которых не хватало ни на что. У нас нет бюджета как у МБ или КИ. У нас нет глубины состава. У нас нет инфраструктуры уровня «Бранна», «Эльфсборга» или хотя бы ХИК. И вы считаете этот сезон поводом выставить меня за дверь?
Паули выдержал мой резкий взгляд.
– Я понимаю масштаб майской победы лучше, чем ты думаешь.
– Тогда как вы вообще можете это сделать?
– Потому что я обязан смотреть на весь сезон, а не только на один вечер.
Я резко наклонилась вперёд.
– Спады бывают у всех команд. Даже в бизнесе всегда бывает коррекция, вам ли не знать? Это нормально. Вы увольняете человека за то, что он не смог сотворить чудо из воздуха.
– Мы не увольняем тебя за один спад, – ответил Паули. – А не продлеваем контракт по совокупности причин.
– Это красивая формулировка.
– Нет. Она точная.
Я коротко рассмеялась, но смех выдался пустым.
– Значит, вы хотите сказать, что четвёртое место важнее, чем вся моя работа за восемь лет? Что вылет от ХИК – трагедия? Да, мы вылетели. Но это был ХИК, сейчас на подъёме весь женский футбол Севера. Да, мы проиграли финал ХБ – позорный матч, согласна. Но такое случается. Таков футбол. Это не приговор.
Паули долго молчал, будто подбирая слова.
– Дело не только в результатах.
Я прищурилась.
– Тогда в чём?
Председатель повернулся к окну, по которому тонкими струйками стал стекать начавшийся дождь.
– Не я один считаю, что клубу будет лучше без тебя.
После этих слов в кабинете как будто похолодало ещё сильнее. Я словно окаменела. Все заготовленные аргументы, все обиды, вся уверенность в собственной правоте вдруг дали трещину. Эта фраза задела не менеджера внутри меня, а саму мою человеческую сущность.
– Что это значит? — тихо спросила я.
Паули ничего не ответил. Только взял из папки сложенный лист в длинном белом конверте и протянул через стол.
– Прочитай.
Я машинально схватила письмо. На конверте не было ничего, кроме моего имени, написанного разными почерками с десяток раз.
– Что это? – задала вопрос я, хотя уже догадывалась.
– Мнение команды, – сказал председатель. – Не всей. Но большей её части.
На мгновение мне показалось, что пол под стулом качнулся.
– Вы это серьёзно?
– Да.
– И вы просто сидели с этим письмом и слушали, как я говорю о футболе?
– Потому что оно тоже про футбол, Бирита.
Я встала так резко, что ножки стула скрипнули об пол.
– Так значит, всё уже было решено!
– Да.
– Ну и зачем тогда этот разговор?
– Из уважения к твоей работе. Хотя я уже жалею, что пригласил тебя на него.
Я открыла рот, собираясь сказать что-то жёсткое, уничтожающее, но ничего не произнесла. Только сжала конверт в руке так, что тот смялся по краям. Потом развернулась и пошла к двери.
– Спасибо за уважение, — сквозь зубы бросила я и ушла, не оборачиваясь.

В коридоре было пусто. База Б68 жила, тихой послеобеденной жизнью: где-то внизу хлопнула дверь завхоза, за стеной коротко засмеялись, а потом тут же стихли, будто и здесь смех теперь был чем-то неуместным. Я шла по узкому коридору, не понимая, куда именно направлялась. Лишь бы подальше от кабинета председателя, от его стола, от его голоса, от собственной беспомощности.

Я снова оказалась у стены с фотографиями. Там была вся моя жизнь за последние восемь лет. Вот Элин Хансен и старшая Кора Джурхуус, капитан и вице-капитан моих ранних сезонов, ещё не превратившиеся в серьёзных статных женщин. Вот Лена Ольсен, впервые получающая капитанскую повязку из рук уходящей с поля Элин. Вот Эйгер Берг, тогда ещё без вице-капитанского статуса, но уже с тем серьёзным выражением лица, которое я всегда любила. Вот младшая Кора Джурхуус – дочка старшей, подросток с костлявыми плечами, которую я ввела в основу, несмотря на протесты всех вокруг. Вот Поула Несоа – центральный защитник, надёжная, жёсткая и несгибаемая. Поула, которую вместе с Вальбёрг Давидсен я называла фундаментом команды. Поула, которой, как выяснится через несколько секунд, будет принадлежать первая подпись под письмом против меня.


Отведя взгляд от стены, я медленно вскрыла конверт. На единственном листе был аккуратно отпечатан текст. Вверху – обращение к председателю и руководству Б68. Дальше – строчки, от которых у меня сначала заледенели пальцы, а потом загорелись щёки. Там не было истерики. Не было грубости. Не было желания унизить. Именно поэтому письмо било особенно больно. Игроки писали, что больше не могут работать в атмосфере диктатуры. Что в клубе исчезло пространство для человеческой слабости, сомнений, личной жизни и эмпатии. Что я, Бирита Нильсен перестала видеть в них людей и видит только инструмент для результата. Что введённый мной кодекс поведения стал драконовским: контроль за бытом, за общением, за внешней дисциплиной, за публичными комментариями, за встречами с агентами, за контактами с иностранными клубами. Что под видом защиты интересов Б68 многие футболистки фактически были лишены шанса уехать за границу и построить большую карьеру, хотя очень этого хотели. Что любой разговор о трансфере воспринимался как предательство. Что несогласие каралось выводом из основного состава и переводом в Б68 II. Что за победами накопилась усталость, за требованиями – страх, а за великим менеджером – деспотизм, который внутри клуба больше невозможно терпеть. Внизу стояли подписи. Их было тринадцать. «Письмо тринадцати» – мелькнуло у меня в голове каким-то газетным заголовком из будущего, и от этого стало ещё страшнее. Первой стояла Поула Несоа. Я перечитала это имя дважды, будто надеясь, что буквы перестроятся в другие. Но нет. Всё осталось на месте: чёткий почерк, сильный нажим и знакомая фамилия. Ниже – ещё двенадцать имён. Те, кого я выпускала в старт. Те, кого утешала после травм. Те, кого выгораживала перед прессой. Те, ради кого спорила с руководством об увеличении зарплатного бюджета. Те, кого заставляла быть лучше, сильнее, строже к себе. Те, кого, как я всегда вела за собой, как мне казалось.

Не хватало только трёх подписей. Лены Ольсен. Эйгер Берг. И Коры Джурхуус. Капитана. Вице-капитана. И молодой нападающей, почти девочки. Вот они, три островка верности посреди океана бунта. Я прислонилась плечом к стене. Буквы начали расплываться. Я моргнула раз, другой, но стало только хуже. Это слёзы? Они просто выступили и покатились, пока я стояла в пустом коридоре клуба, которому отдала восемь лет жизни. Я быстро провела ладонью по лицу, чтобы их стереть, будто кто-то мог увидеть, но никого вокруг не было. Неужели всё, что я сделала, было зря? Этот вопрос ударил сильнее, чем решение председателя, сильнее, чем четвёртое место, сильнее, чем проигранный финал ХБ, сильнее даже, чем вылет в шаге от основного этапа Лиги чемпионов. Потому что впервые за очень долгое время я увидела свою историю не собственными глазами.

Я ведь правда верила, что защищала их. Когда запрещала преждевременные переговоры с зарубежными клубами, то говорила себе, что оберегаю от невыгодных шагов. Когда давила дисциплиной, то убеждала себя, что без этого маленький клуб с маленького Эстуроя никогда не дотянется до больших вершин. Когда срезала жалобы, когда мариновала тех, кто спорил, когда превращала раздевалку в пространство, где ошибка весит как грех, – я называла это профессионализмом. А они, оказывается, называли это иначе. Отсутствием эмпатии. Драконовскими мерами. И даже диктатурой. Слова из письма не просто ранили. Они перестраивали прошлое. И теперь каждая победа, каждое жёсткое решение, каждый отобранный у кого-то шанс на трансфер вставал передо мной в новом свете. Может быть, майский трофей действительно был вершиной. Но вершины иногда скрывают трещины в основании. И вот теперь всё это рухнуло сразу, в один холодный день в конце ноября. Под шум дождя и ветра.

Я медленно сложила лист обратно в конверт, хотя уже понимала: ничего назад не сложить. Ни слова. Ни доверие. Ни восемь лет. В конце коридора открылась дверь. На секунду появилась Лена Ольсен. Увидела меня, капитан застыла. Наши взгляды встретились. В её глазах капитана было столько всего сразу – боль, вина, уважение, бессилие, – что я не смогла выдержать и первой отвернулась. Лена не подошла, только тихо закрыла дверь обратно. Это было по-своему правильно. Я не просила почестей по себе. Всё кончено.

Одевшись и собрав вещи, я вышла из здания. Ветер сразу ударил в лицо, дождь продолжал покапывать на куртку. Передо мной лежал знакомый стадион «Тофта Лайквёдлур» – мокрый, пустой, серо-зелёный, с трибуной, где ещё недавно пели мне дифирамбы. Здесь я кричала до хрипоты. Здесь праздновала. Здесь ненавидела проигрывать. Здесь строила великий Б68 из упрямства, контроля и веры в то, что требовательность оправдывает всё. За моей спиной оставался клуб, который я изменила навсегда и который, возможно, так и не смог простить мне цену этих изменений. Но это уже не имело никакого значения. Решение принято. Письмо прочитано. С завтрашнего дня я больше не менеджер женского футбольного клуба Б68. Я постояла ещё немного, глядя на поле, где когда-то началась эта чудесная, но короткая история, а потом медленно пошла к своей машине, не оглядываясь.

Спойлер

Сразу же после моего ухода Паули Соульшер объявил о заключении договорённости с Ильдигер оа Сондум, которая покинула КИ ради возвращения в Б68 в роли менеджера. Вот только дела у неё пошли очень неважно, поскольку клуб покинули 10 из 13 подписанток того самого письма, а денег на новые приобретения выделено не было. Кроме того, сказалось её не очень умное решение лишить капитанской повязки Лену Ольсен: новый капитан Астрид Андреассен не имела абсолютно никакого влияния на коллектив, от чего всё стало только хуже. Летом Ильдигер оа Сондум совершила немыслимый акт предательства, возглавив злейших врагов из НСИ. На финальный этап тофтирок приняла экс-наставница Б68 II Лильян ав Флётум, с которой команда выступала так безобразно, что в последнем туре проиграла прямому конкуренту в борьбе за выживание и покинула премьер-лигу. Я отказалась возвращаться в Б68, пока им владеет господин Соульшер, поэтому спасать тофтирский коллектив предстоит Мари-Анн Закариассен. Иронично, что этот провал произошёл именно в тот сезон, когда мужской Б68 впервые за 40 лет стал чемпионом архипелага.

Цитата: KlevinSvetic от 16 апреля 2026, 19:58:27

Цитата: w1ndok от 14 апреля 2026, 14:10:53Такая же проблема?

Абсолютно, просто висит в стиме якобы запущена и все.

Я не знаю как я решил проблему, сегодня переустановил и она у меня заработала

Цитата: Nemo от 17 апреля 2026, 22:22:48

Цитата: FCSMAspspb от 17 апреля 2026, 21:21:31Поправил с гражданством, рейтингами и прочим. Также поправил регенов. Прошу кто может, потестить на прогоне.

Запустил ваш апдейт - 10 лет срок получения гражданства, имена по прежнему андоррские, страны не считающиеся зарубежными пустота, зачем-то активна вкладка страны ЕС, максимальный размер команды в заявке не исправлено, команды в Пердив выходят из Втордив групповой(а не Втордив Золото) и при этом в правилах вылета указан Втордив Золото, у игроков стоит статус воспитанника клуба(ов) Андорры , сам апдейт стоит отметка не проверен и это я выборочно проверял и смотрел.

Спасибо за тесты, видимо моих знаний в предыгровом редакторе не хватает, чтобы заредачить. Что ж, подождем апдейта более прямого, даже если за рубль)

Цитата: AsphaltObEtOn от 14 апреля 2026, 22:01:44Ребят, подскажите, как в 26-ой части поставить фото регену ? Делаю все также, как и в 24ой - изменений нет.
P. S - раньше прописывал в конфиге новую строку и все работало, теперь же нет

Прога NG Regens Manager

Я бы остался в Камеруне и попытался бы вынести бывший клуб.

P.S. Очень рад, что не стал расстраиваться и психовать из-зп увольнения и продолжаешь историю 

Цитата: SerEga от 17 апреля 2026, 23:11:40Тот самый знаменитый своей любовью к белому колонизатору Камерун?

Да, тот самый. Не все же они там такие Да и других вариантов в новых, только что подгруженных лигах пока нет.

Цитата: Africanus от 17 апреля 2026, 23:00:21Но, Камерун, разумеется, в приоритете: у Алессио есть желание "утереть нос" зазнавшейся "расисткой" борде!  

Тот самый знаменитый своей любовью к белому колонизатору Камерун?

Вот так вот, даже доиграть сезон не дали, расисты! Я даже перезагрузил игру, на всякий случай, и попытался уговорить борду продлить контракт моему альтер-эго, но после этого его уволили ещё быстрее Вот что борде не нравится, хотел бы я знать? У нас изначально состав был не под поставленные задачи ("верхняя половина турнирной таблицы") - топ-10 куда более реальная цель, имхо. Плюс у нас были неплохие шансы выйти в финал Кубка, а там, кто знает, может и в афрокубки через него бы вышли, а это уже достижение для такого скромного клуба, как Пантер дю Нде.

С другой стороны, борда сама виновата - нечего было ломать то, что работало, как часы. Вот зачем, скажите, пожалуйста, надо было устраивать весь этот хайп в СМИ, трепля нервы и игрокам, и тренерам? Команда набрала отличный ход, выиграла 6 (!) матчей кряду (4 в лиге и 2 в Кубке), вышла в полуфинал последнего и имела виды на финал, настроение у парней было отличное, а до топ-10 всего 3 очка. Нет, надо было перед каждой игрой или после неё напоминать Алессио (и мне), что он "может быть уволен". Зачем? Вопрос риторический. Вроде бы, ФМ-19 до нынешних ФМ-Симс ещё далеко, но, нет - и тут игровая психология вмешалась :) Может, это была такая своеобразная "проверка на прочность" от самой игры? Ну, тогда, увы, Алессио (и я вместе с ним) её не прошёл - слишком неожиданно всё это было. Я понимаю, после череды поражений начинать "давить" на тренера в прессе, но после череды побед? Это что-то новенькое  

Вопрос теперь в том, что дальше. В смысле, где продолжать играть - в Камеруне или в другой лиге. Хех, ещё вчера я готов был закончить вообще всё, метаясь по комнате, как раненый лев в клетке (ничего не могу с собой поделать, я эмоциональный человек) после всех этих "финтов ушами" от борды и игры. Сейчас же я спокоен, как удав и есть желание сделать "джорнимен", если с камерунскими клубами что-то не получится. Вариантов, собственно, не так много. Из подгруженных лиг две появятся в игре только следующим летом (сейчас в сейве на дворе сентябрь 2019 года): Кот-д'Ивуар в июне, а ЮАР - в июле. Это долго, хотелось бы начать за новый клуб уже в это межсезонье, т.е. зимой. Остальные 4 лиги (Мали, Гвинея, Сенегал и Буркина-Фасо) подгрузятся в игру, как раз, перед началом нового сезона - 20 декабря.

Сенегальская лига, правда, меня не прельщает - хотя, команды там есть неплохие, мсье Анчелумба подтвердит Что интересно, рейтингу своей национальной сборной Премьер-лига Сенегала совсем не соответствует: №15 у сборной (сильнейшая в Африке) и №26 у лиги (№19 среди высших лиг). Выше неё находятся такие "монстры", как лиги Уганды, Зимбабве и республиканского Конго - и это ещё не все высшие лиги КАФ вошли в топ-41 в игре (лиги ДР Конго, например, нет, а жаль). Поэтому выбор был сделан в пользу добавления в игру трёх других лиг: Мали (№21), Буркина-Фасо (№28) и Гвинеи (№29). Посмотрим, что из этого получится. Но, Камерун, разумеется, в приоритете: у Алессио есть желание "утереть нос" зазнавшейся "расисткой" борде!